Проблема ответственности в гражданском праве

к.ю.н. Груздев В.В.

администрация муниципального образования «Северо-Байкальский район»

Проблема ответственности достигает в гражданском праве пика своей остроты, что связано с существованием ряда цивилистических конструкций, вступающих в очевидное противоречие со многими общетеоретическими представлениями о рассматриваемом феномене. К числу таких конструкций можно отнести: ответственность без вины, ответственность за чужие действия, ответственность без осуждения и т.п. Вполне логично поэтому следующее умозаключение: «Легко заметить, что при таких «особенностях» гражданско-правовая ответственность никак «не вписывается» в … якобы родовые признаки понятия юридической ответственности вообще» [5; 868]. Другими словами, признание «сверхспецифики» гражданско-правовой ответственности ставит перед исследователем поистине неразрешимую задачу – охватить научным понятием явление, сущностные черты которого во многом не согласуются с признаками, положенными в основу определения данного понятия. Ярким свидетельством этому служит современное состояние проблемы юридической ответственности в целом и гражданско-правовой ответственности в частности.

Многочисленные взгляды на сущность ответственности целесообразно сгруппировать в двух аспектах.

С одной стороны, отчетливо выделяются широкая и узкая трактовки ответственности. При широкой трактовке ответственность связывается с любыми последствиями неправомерного поведения (ответственность – реализация санкции; мера государственного принуждения; реакция общества на правонарушение; обязанность, принудительно исполняемая; обязанность дать отчет и т.п.), узкой – только с неблагоприятными юридическими последствиями правонарушения, выражающимися в лишениях личного, имущественного или организационного характера (ответственность – обязанность претерпевать лишения; осуждение; наказание; мера государственного принуждения, санкция, вызывающая отрицательные последствия в виде лишения прав либо возложения новых или дополнительных обязанностей; особое правоохранительное отношение; охранительная юридическая обязанность и т.п.).

С другой стороны, все предложенные в юриспруденции теории ответственности имеют статическую, динамическую либо статико-динамическую (смешанную) направленность.

Сторонники статического направления не ставят существование ответственности в прямую зависимость от наступления последствий правонарушения. Так, Г.Н. Шевченко отмечает: «Ответственность существует и до ее реализации, более того, она может быть и не реализованной для конкретного субъекта, совершившего правонарушение, но от этого она не перестает быть таковой» [6; 942].

Вектор динамического направления определяется видением сущности ответственности в том или ином фактическом претерпевании последствий недозволенного поведения. «До тех … пор, пока не последует возложение ответственности, - лаконично подчеркнул О.С. Иоффе, - имеется лишь ее основание, но не сама ответственность» [8; 141].

Согласно статико-динамическому направлению ответственность являет собой единство обязанности претерпевать неблагоприятные последствия и реального их претерпевания, без одной из этих частей не может быть ответственности. «Статика государственно-принудительной формы реализации юридической ответственности определяется обязанностью правонарушителя подвергнуться осуждению и претерпеванию неблагоприятных последствий, предусмотренных санкцией нарушенной нормы. Однако обязанность так и останется обязанностью, если не будут реально применены меры государственного принуждения, если не будет претерпевания виновным неблагоприятных ограничений прав материального, правового или личного характера, если не будет осуждения государством его поведения» [11; 57].

Вместе с тем, несмотря на разнообразие приведенных взглядов, едва ли не всеми авторами ответственность (или ее реализация) связывается с принуждением, на котором поэтому следует остановиться подробней.

Принуждение является следствием осуществления возможности диктовать, определять поведение другого лица. Соответственно принуждение заключается в ограничении свободы принуждаемого – в подавлении его собственной воли и одновременном подчинении ее воле принуждающего. Правовое принуждение, как и юридические нормы, предусматривающие его, исходит только от государства. А вот применяться меры принуждения в рамках конкретных правоотношений могут разными субъектами – государственными или уполномоченными государством органами, должностными лицами, носителями защищаемого субъективного права, другими лицами (например, при крайней необходимости, задержании преступника).

Гражданское право, как объективное право в целом, без принуждения немыслимо. Как и прочие юридические обязанности, гражданско-правовая обязанность может исполняться добровольно или принудительно. В случае принудительного исполнения меры принуждения применяются либо односторонне управомоченным лицом, либо по его требованию государственным (уполномоченным государством) органом.

По мнению автора, изучение юридической ответственности имеет смысл постольку, поскольку она (или ее реализация) связана с применением соответствующих принудительных мер в рамках «вертикальных» охранительных правоотношений. Здесь принуждение является целью и результатом властной деятельности. В связи с этим требуются определенные начала ответственности, которые гарантировали бы интересы привлекаемого к ней лица, разумно ограничивая вытекающую из отношений власти-подчинения дискреционную свободу принуждающего.

В гражданском праве между лицом, в интересах которого применяются меры принуждения, и принуждаемым лицом складывается, как правило, «горизонтальное» охранительное правоотношение, направленное главным образом на обеспечение интересов первого: принуждение выступает тут средством индивидуальной защиты.

Действительно, независимо от того, как понимать ответственность, она подлежит реализации в отношении данного правонарушителя, для чего и требуется конкретизирующая правоприменительная деятельность, основанная на строгих юридических принципах. В этих же целях правоприменительная деятельность, осуществляемая властным субъектом, подвергается серьезной регламентации процедурными правилами. Причем содержание (мера и объем) самого принуждения определимо только в результате указанной деятельности и не иначе. Следовательно, правоохранительные нормы, предусматривающие ответственность, порождают такое охранительное правоотношение, реализация которого a priory невозможна без правоприменения. Говоря иначе, в области ответственности правоприменительный акт становится обязательным элементом механизма правового регулирования, обладая ярко выраженным материально-правовым значением. Другое дело – охранительные гражданско-правовые отношения (как известно, принудительно осуществляемые регулятивные правоотношения господствующая доктрина не связывает с ответственностью). Реализация входящих в них прав и обязанностей по общему правилу вполне возможна без правоприменения. В случаях же факультативного применения права, когда должник в «горизонтальном» охранительном правоотношении самостоятельно не исполняет лежащую на нем обязанность, правоприменительный акт играет сугубо процессуальную роль, а принуждение по-прежнему осуществляется волей управомоченного: он может отказаться от иска, взыскания, заключить мировое соглашение и т.п., чем и обусловливается диспозитивность гражданского (арбитражного) судопроизводства. Как представляется, говорить здесь об ответственности бессмысленно, тем более что цивилистическими исследованиями ставятся под сомнение многие общеправовые принципы ее, прикладное значение которых очевидно. Взамен этого требует пристального внимания такая разновидность гражданско-правового отношения, как охранительное обязательство с внеэквивалентным (дополнительным) имущественным обременением должника. Подобная тенденция все отчетливее проявляется в современной цивилистике.

Например, Н.К. Басманова подчеркивает, что «категория «юридическая ответственность» является категорией публичного права, а привлечение лица к юридической ответственности направлено на удовлетворение публичных интересов (восстановление правопорядка, морально-психологического спокойствия, социальной справедливости, авторитета государственной власти, авторитета нарушенного закона и т. д.). Поскольку возложение обязанности возмещения (компенсации) вреда, причиненного виновными противоправными действиями, не позволяет достигнуть целей юридической ответственности (охраны публично-правовых интересов, частной и общей превенции, исправления и перевоспитания правонарушителя), постольку недопустимо рассматривать случаи возложения подобного рода обязанностей как юридическую ответственность» [2; 13].

А.Б. Бабаев, обратив внимание на несоответствие гражданско-правовой ответственности родовым признакам юридической ответственности (см. цитату в начале доклада), весьма симптоматично заявляет: «Отсюда может следовать лишь один из двух равновозможных выводов: либо неверно определение родового понятия (юридической ответственности в целом), либо то явление, которое обозначается термином «гражданско-правовая ответственность», не является ответственностью» [5; 868]. И хотя автор, к сожалению, не развивает последней мысли, в дальнейшем им анализируется именно охранительное правоотношение.

Таким образом, при возложении дополнительной гражданско-правовой обязанности за виновное или невиновное нарушение права проблема ответственности утрачивает всякий разумный интерес, так как необходимые для решения теоретических и практических задач функции в достаточной мере выполняют внеэквивалентные охранительные обязательства. Кроме того, лишается смысла поддерживаемая многими авторами дифференциация мер ответственности и мер защиты гражданских прав.

Лишь в случаях лишения субъективного гражданского права за виновное поведение, что немыслимо вне правоприменения, необходимо вести речь об ответственности (в частности, при: 1) отказе в судебной защите лицу, злоупотребившему правом, если такой отказ связан с лишением данного права; 2) взыскании в доход государства в случае односторонней реституции или недопущения реституции; 3) изъятии материального носителя, главным образом используемого или предназначенного для совершения нарушения исключительных прав). Как видно, ответственность в гражданском праве выражается в неблагоприятных юридических последствиях неправомерных действий (узкая трактовка ответственности). А поскольку речь идет об имущественной ответственности, адекватней выражает ее сущность динамическая концепция: до реальной утраты правонарушителем имущества (включая имущественное право) вряд ли найдутся основания говорить о выполнении ответственностью своих функций. Кроме того, вывод о возможности и необходимости возложения на нарушителя соответствующих неблагоприятных последствий делается судом только по итогам рассмотрения дела. Соответственно до момента вынесения судебного решения ответственности не может быть логически.

Краткие итоги.

1. Функции, которые традиционная доктрина связывает с гражданско-правовой ответственностью, выражающейся в возложении дополнительных имущественных обязанностей, на самом деле выполняют охранительные обязательства с внеэквивалентным обременением должника (внеэквивалентные охранительные обязательства).

2. Отказ в судебной защите лицу, злоупотребившему правом, если такой отказ связан с лишением данного права, взыскание в доход государства при односторонней реституции или недопущении реституции, изъятие материального носителя, главным образом используемого или предназначенного для совершения нарушения исключительных прав, – случаи установленной действующими гражданско-правовыми нормами ответственности, выражающейся в лишении имущественного права (гражданско-правовой ответственности).

3. Сохранение гражданско-правовой ответственности необходимо постольку, поскольку ее применение сопряжено с достижением целей гражданско-правовой защиты.

Литература:

1. Алексеев С.С. Общая теория права : учебник. М., 2008.

2. Басманова Н.К. Сущность и особенности возникновения правоотношений возмещения и компенсации : автореф. … дис. канд. юрид. наук. Иркутск, 2008.

3. Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. М., 1976.

4. Булатов А.С. Юридическая ответственность (общетеоретические проблемы) : автореф. … дис. канд. юрид. наук. Л., 1985.

5. Гражданское право : актуальные проблемы теории и практики / под общ. ред. В.А. Белова. М., 2008.

6. Гражданское право : учебник. В 3 т. Т. 1 / под ред. А.П. Сергеева. М., 2009.

7. Демидов Ю.А. Социальная ценность и оценка в уголовном праве. М., 1975.

8. Иоффе О.С. Обязательственное право. // Избранные труды. В 4 т. Т. III. СПб., 2004.

9. Крашенинников Е.А. Понятие гражданско-правовой ответственности // Юридическая ответственность : проблемы и перспективы : учен. зап. Тарт. гос. ун-та. Вып. 852. Тарту, 1989.

10. Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву. М., 1981.

11. Липинский Д.А. Проблемы юридической ответственности. СПб., 2004.

12. Лившиц Р.З. Теория права. М., 1994. С. 147.

13. Малеин Н.С. Юридическая ответственность и справедливость. М., 1992.

14. Самощенко И.С., Фарукшин М.Х. Ответственность по советскому законодательству. М., 1971.

15. Советское гражданское право : учебник. В 2 т. Т. 1 / под ред. О.А. Красавчикова. М., 1985.

16. Тархов В.А. Ответственность по советскому гражданскому праву. Саратов. 1973.

17. Черданцев А.Ф., Кожевников С.Н. О понятии и содержании юридической ответственности // Правоведение. 1976. №6.